Блог Павла Лачёва

"Мужские комплексы" - так мне сказала девушка, звонившая, чтобы договориться об интервью для одного из телеканалов, который называется ТВК. Замечательный телеканал!

И когда мы начали с другой девушкой, теперь уже корреспондентом, по имени Алена, на эту тему беседовать, то получилось, что получилось, и вот, что я об этом думаю.

Я, вообще, знаю всего три мужских комплекса. И сейчас о них расскажу.

Те три, которые я знаю, отличаются от тех, которые придуманы уже. И те, которые придуманы уже, не более чем результат обобщения личного опыта авторов, придумавших эти комплексы.

А мои три комплекса, мужских три комплекса и моих тоже, отличаются и будут другими.

Так вот, их всего три: 1) "очень маленький", 2) "слишком большой", и 3) "никакой".

Вот и все!

Девушки, если вам попался "очень маленький" - сделайте его большим, если - "никакой", узнайте, каким он мечтает стать, и расскажите ему это про него.

А вот со "слишком большим" сложнее. Он с высоты своего величия почти не видит того, каким он хочет стать, почитая себя уже готовым в лучшем виде, и его величие так велико, что все остальные просто не понимают его, или кто-то один не понимает его, например, жена, или все общество не понимает его, потому что не доросло.

Со "слишком большим" сложнее. Не знаю, что делать со "слишком большим". Еще не придумал.

И, кстати, все три мужских комплекса спокойно сосуществуют в одном отдельно взятом мужчине, сменяя друг друга в непосредственной зависимости от времени года, времени суток, экономической стабильности, политической обстановки…

Но девушка корреспондент телеканала ТВК по имени Алена говорить стала не об этом, а рассказала три истории о трех разных мужчинах, причем истории гипотетические, хотя про одну Алена сказал, что она реальна.

И попросила меня Алена, прокомментировать каждую историю на свой лад, будто бы я психолог. Да еще и советы дать каждому из участников ее историй.

Я не постеснялся сделать это в свойственной мне манере, а что из этого получилось, никто не узнает, потому что из 15-минутного разговора оставят 15 секунд и вставят в общий контекст по своему усмотрению.

От этого я не перестаю любит телеканал ТВК, а люблю его даже еще больше.

Думаю, главное этим постом я уже сказал, а именно то, что хотел сказать.

А хотел я сказать про три мужских комплекса. И моих тоже.

Потому что таким образом нас, мужчин, классифицировать легче всего. И делать с нами - понятно что.

И не забывайте, дорогие девушке, что мы хороши во всех трех ипостасях.

И только когда все три наши - "очень маленький", "слишком большой" и "никакой" - встретятся, сядут за стол переговоров и договорятся, только тогда внутри нас воцаряется гармония. И только тогда мы в порядке.

И в этой четвертой ипостаси, девушки, мы тоже хороши.

Прошло 5 лет. И я просыпаюсь на верхней полке скорого поезда Красноярск-Москва.

Еду в Екатеринбург становиться шаманом. Или не шаманом.

Миновали станцию Новосибирск. 12 часов назад я лег спать.

И теперь проснулся, потому что по соседству кто-то копошится.

В голове мелькнуло, нет, даже не мелькнуло, а пришло, нет, осенило, в общем, духи сказали: «Шаман!»

Присмотрелся, внешность - та самая.

Я сейчас понимаю: еду становиться шаманом, и по дороге навстречу - шаман. Это ж знак!

А тогда: ну, шаман, да и шаман. Проснулся и забыл, как это бывает с остатками сна.

Но внешность остается немым напоминанием.

Да и как же: еду становиться шаманом, а тут готовый шаман по соседству копошится.

Шаман, оказалось, ехал в Омск. А это всего шесть-семь часов.

Стал он готовиться к высадке, и я вспомнил про сказанное духами.

Пока я вспоминал, он достал из кармана четки – ромбик, два шарика, ромбик два шарика… Ну, думаю, это знак!

И стал прикидывать, как лучше спросить: ты шаман? Или: а не шаман ли ты? Или: ты штоли шаман?

Ничто не казалось уместным.

Шаман достал из сумки плетеную шапочку и примостил на макушке. А это что, как не знак?! Третий по счету.

А тут еще показался алюминиевый несгораемый кейс.

Кругом знаки!

Пока все это происходило, я успел спросить шамана в своем сновидении, шаман он или не шаман, и получить два противоречивых ответа.

Легко догадаться каких.

В одном случае шаман ответил: «Шаман!», и после этого я не знал, что делать дальше.

В другом случае шаман ответил: «Не шаман!», что тоже ничего не меняло.

Ни утвердительный, ни отрицательный ответ шамана не предполагали моего рассказа ему о том, что вот, мол, еду становиться шаманом, учусь общаться с камнями и рекой, заглядывать в неведомое и стучать в бубен.

Как разговаривать с живым, некнижным, шаманом я не знал. И сейчас не знаю.

Ну, например, я скажу ему: "Хочу стать шаманом! Как?"

А он бы мне мог ответить: "Духи тебя выберут. Или не выберут. Это не от тебя зависит."

И все - конец разговора. Шаман не выглядел очень уж разговорчивым.

Или, например, я скажу ему: "Как ты стал шаманом?"

А он бы мне мог ответить: "Духи сказали мне".

И снова конец разговора.

Таким образом рассуждая, я пристально смотрел на шамана, поскольку в глубине души был уверен, что он шаман.

А шаман смотрел на меня. Возможно, в замешательстве от моего пристального взгляда, но это ускользало даже от моего второго внимания.

Вдруг он встал и пошел в конец вагона, туда, где находится туалет.

Шаман ушел, а я подумал, что, наверное, духи сказали ему, что я его вычислил, и он ищет возможности приватно со мной поговорить.

Смотрю на табло: «Туалет свободен»! Знаки!

Значит, шаман не там.

А куда ж девался шаман?

Я почти побежал вослед уходящей мечте встретить живого шамана, и мы столкнулись с ним в дверях, ведущих в тамбур.

Он даже не посмотрел на меня.

«Опоздал», - подумал я.

Сымитировал поход в туалет и вернулся на свое место.

Чемоданчик из алюминия привлек внимание не только мое, но и наших попутчиц – двух женщин бальзаковского возраста, путешествующих налегке с большим запасом провианта.

Решаю воспользоваться ситуацией и не упустить последний шанс перед станцией Омск-пассажирский:

- Интересный чемоданчик…

- Инструменты, - ответил шаман.

Я глянул на женщин. Одна из них уточнила:

- Несгораемый?

- Поломки на нефтепроводе чиню, - сказал шаман.

Вторая из попутчиц шепотом спрашивает у первой:

- А что там?

Подруга виновато пожимает плечами:

- Не спросила.

Мне не хотелось продолжать этот диалог, ведь дальше шаман может сказать, что он не шаман, и вся моя концепция рухнет.

Я проводил его взглядом после взаимных пожеланий счастливого пути и остался при своем: живой шаман ехал, как и я, на обыкновенной верхней полке обыкновенного поезда Красноярск-Москва.

Я в Екатеринбург, где не был уже пять лет, становиться шаманом, а он в Омск - уже шаманом. Или не шаманом.

Что-то он там делает, кроме починки нефтепровода? Живой шаман в особенной шапочке, держащий в одной руке красивые четки, а в другой несгораемый кейс.

Оперная певица сидела спиной.

Я, выглянув из-за портьеры, потрогал ее за прическу и снова спрятался за портьеру.

Когда я выглянул с другой стороны, оперная певица смотрела на меня и улыбалась.

Мне тоже пришлось улыбнуться, а иначе чего я по за портьерами ползаю…

Всё вокруг в этом кафе - портьеры, кресла, диваны, свет - было как в опере.

- Что с тобой приключилось? - спрашиваю.

- У меня руки немеют.

- И сейчас?

- Да.

- Заметь, - говорю, - твоя работа говорить и петь, а руки НЕМЕЮТ!

Удивленно смотрящая на тебя оперная певица - это нечто!

- Руки онемевают, а работа - говорение и пение! - повторяю для ясности и еще усиливаю, - онемение и говорение это противоположности, взаимоисключающие друг друга.

- М-да-а… И что это значит?

- Не знаю, руки-то твои.

Руки поджала, подбородок втянулся в плечи.

- Онемение как напряжение? - спрашиваю.

- Да!

- Сейчас усилилось?

- Да!

- Еще усиливай, пожалуйста.

Прошу усилить то, что выступило в данном случае симптомом, чтобы что-нибудь начало происходить.

Послушно усиливает.

- А чего лицо такое сделалось? - спрашиваю.

- Какое?!

- Как будто "порвать" кого-то хочешь?

- Вот-вот, и все так говорят!

Это уже обобщение не только о работе, но и о жизни.

- Ты же артистка? Сыграй прямо сейчас добрую фею.

- …

Вслед за молчанием, сопровождаемым движениями глаз, следует ответ:

- Не моя это роль. Мне больше противоположное…

- Не добрая фея, а фурия?

Кивает. И улыбается.

Начинаю уговаривать. Уговариваю. Уговариваю. Пробует снова.

Движения глаз. И ничего.

Снова пробует.

И снова ничего.

- Ты сейчас… - не успеваю закончить вопрос, потому что сразу следует ответ:

- Зазерняюсь.

- О! Это как? - спрашиваю, интуитивно понимая, о чем речь.

- Ищу в себе зерно роли. Станиславский.

- Круто! - почти кричу я так, что официантки оборачиваются и подходят спросить, чем помочь.

- Круто! Я беру у тебя это слово! Можно?!

- Бери, - разрешает оперная певица и улыбается.

- Зазерняйся в добрую фею, - обращаюсь теперь уже на сленге.

Снова попытка. И наконец, добрая фея посмотрела на меня.

3 секунды, и смех оперной певицы отменил добрую фею.

Попытка №…, три секунды доброй феи, и снова смех, который не помог.

- А чего ты смеешься?

- Эта роль для меня - на сопротивление. И в жизни я такой не бываю.

Снова обобщение на всю жизнь в целом. При этом напряжение в руках слегка отразилось не только на их положении, но и на лице.

Потом она вспоминает, что когда-то играла Белоснежку, и теперь уже Белоснежка смотрит на меня своими дивными глазами.

Это спасло. Потому что руки в тот момент спокойно легли на стол.

- Тебе очень идет! - честный комплимент от психотерапевта, - а что с руками?

- Расслабились. Но не до конца.

- А до конца и не нужно. Было бы слишком просто. Копить, копить и потом за несколько минут избавиться от этого багажа. Будь Белоснежкой и говори со мной.

Мы с Белоснежкой поговорили о том, о сём. Руки оперной певицы занялись гимнастикой.

- Ничего, что я так выразительно потягиваюсь? - теперь уже оперная певица спросила меня.

- Хорошо. Твоим рукам это на пользу. Они залежались без внимания до онемения. Руки не хотят, чтобы ты была фурией на сцене и в жизни. Как насчет смены репертуара вашего театра?

Далее мы несколько часов проговорили о современном театре и репертуарах, о ролях на сцене и в жизни, о добрых феях и любви, о хлебе насущном и вдохновенном творчестве, и, самое главное, о том, как это всё, вместе взятое, упаковать в единое целое под названием Гармония.

Ведь именно ради этого встречалась со мной оперная певица, мой большой друг из далекого города, талантливая вокалистка, замечательная мама и красивая женщина.

"Попробуй научиться радоваться просто оттого, что ты что-то делаешь, а не делаешь для кого-то", - сказал встреченный случайно человек.

И эти слова из разряда "ничего особенного, и мы это уже знаем" стали для меня откровением.

Полный отказ не только от цели действия, но и от объекта действия?

И что остается?

Остается одно только действие.

Смерть физического тела или, другими словами, конец этого воплощения, или, другими словами, развоплощение, могло случится со мной в любое мгновение, которое предшествовало данному.

Оно, развоплощение, может случится в данное мгновение…

Не случилось.

А может случится вот в это мгновение…

Не случилось.

Оно может случится в любое мгновение из последующих.

У развоплощения всегда есть свой шанс.

И все это время, когда оно может со мной случится и не случается, у меня есть возможность совершить действие.

И как выяснилось, действие не для кого-то и не для чего-то, а просто действие.

Которому хорошо было бы научиться порадоваться.

Как сказал случайно встреченный человек.

Порадоваться просто действию.

Твое развоплощение, всегда имея свой шанс, дает шанс тебе!

Шанс просто действовать. И радоваться просто действию. Действию не для кого-то и не для чего-то, а просто действию.

Из всего этого я сделал вывод, возможно, неверный, время покажет: думать стоит только о том, чтобы порадоваться, и даже о действии думать не стоит.

Вот именно такую категоричную формулировку я и хочу оставить. Пока.

Пока не появится следующая. Или пока случайно встреченный человек не подскажет что-нибудь еще.

Августина Прокопьевна, Вы до сих пор не даете мне покоя. Нет, ни в коем случае я не виню Вас.

Я мучаюсь тем, что не смог ничего сделать для Вас.

Вы пришли ко мне на прием в надежде, что это как-то поможет Вашей внучке Наде.

Сама Надя прийти не могла, поскольку живет в другом городе. И мы говорили с Вами об этом по телефону, но Вы все равно пришли.

И правильно сделали, а я не сделал ничего, чтобы помочь Вам. Только выслушал, но этого оказалось недостаточно.

Теперь я вспоминаю Вас и сожалею, хотя уже прошло время.

Августина Прокопьевна, недавно мне снился сон: я сижу на переднем пассажирском сиденье автомобиля, а за рулем человек в форме милиционера спит. Я трясу его, чтобы разбудить, а он только мычит что-то невнятное и спит дальше.

Управлять Потоком, в котором мы живем нельзя. А вот научиться воспринимать и понимать Поток – наша с Вами задача, Августина Прокопьевна.

Я взял руль в свою правую руку и левой рукой ногами спящего милиционера стал давить на педали.

А вот с Вами, Августина Прокопьевна, я не сделал того же самого и позволил автомобилю со спящим милиционером катиться, куда ему вздумается.

Я не воспринял и не понял Ваш Поток, Августина Прокопьевна, за что и прошу простить меня.

Сегодня, Августина Прокопьевна, следуя пониманию принципа нелинейности и нелокальности Потока, я хочу исправить свою ошибку.

Принцип нелинейности и нелокальности свидетельствует о том, что воспринимать и понимать Поток можно, находясь в любом месте и в любое время.

А, значит, Августина Прокопьевна, я мог помочь Вам, действуя так, как если бы Ваша дочь со своей дочерью и Вашей внучкой Надей, которые не смогли прийти ко мне на прием, присутствовали бы в моем кабинете непосредственно.

Вам, возможно, это показалось бы странным.

Но я предложил бы Вам помочь Вашей внучке «через Вас». Такая формулировка, думаю, сработала бы.

Или я сказал бы что-нибудь вроде: «Пригласите сюда дух своей внучки», и даже если вы, Августина Прокопьевна, не верите в духов, я бы сказал, что сам буду с ними общаться, и потому Вам верить в них совершенно необязательно.

В любом случае, Августина Прокопьевна, я мог что-нибудь придумать.

Но не сделал этого, забыв о принципе нелокальности и нелинейности.

И прямо сейчас, рассуждая о Вас и Вашей внучке Наде, дорогая Августина Прокопьевна, я снова забываю об этом волшебном принципе!

Ведь если Вы, Августина Прокопьевна, вместе с напоминанием о понимании Потока в виде спящего милиционера за рулем автомобиля присутствуете в моих сновидениях, значит, нелокальность и нелинейность говорят о себе во весь голос!

И прислушаться к этому голосу – мой профессиональный долг!

Я прошу Вас, Августина Прокопьевна, прямо сейчас подумать о своей внучке Наде.

Вы спрашиваете меня, что это даст, я объясняю, как могу принцип нелокальности и нелинейности и возможности помочь Вашей внучке Наде через Вас.

Вы соглашаетесь. И я вижу, что духи уже здесь!

Ваши руки и ноги напрягаются, как будто вы сидите верхом на лошади.

Я прошу усилить это напряжение, и появляется сначала мелкая дрожь, потом крупная тряска. Вы будто бы скачете или кого-то трясете изо всех сил, Августина Прокопьевна.

Я не вижу Вашу внучку. Я ее никогда не видел. Но знаю, что Вы видите ее. Этого достаточно.

Ваша тряска превращается в танец. Я спрашиваю Вас, что происходит.

«Ворон! Черный ворон кружит над моей девочкой! Я никогда не прощу себя, если не приду ей на помощь!» - кричите Вы, Августина Прокопьевна, и бросаетесь спасать дорогого Вам человека.

Схватка с невидимым врагом длилась не больше минуты. Количество проявленной энергии – несравнимо с Вашим изящным обликом и элегантными манерами.

Вы снова садитесь на стул и на Вашем лице, Августина Прокопьевна, блаженная усталость.

Вы победили!

Я рад за Вас, Августина Прокопьевна! И рад за себя.

Мне удалось сделать то, что я не сделал сразу.

Хотя если следовать принципу нелинейности и нелокальности – где бы и когда бы ты ни находился во времени и в пространстве, принять участие в общем Потоке – всегда уместно и всегда ко времени.

Будьте счастливы, дорогая Августина Прокопьевна. И пускай будет счастлива Ваша внучка Надя.

Своим приходом Вы сделали для нее наибольшее из возможного.

Сновидения про Вас меня оставили, Августина Прокопьевна, и потому я решился опубликовать это обращение, написанное некоторое время назад.

Казаху, родившемуся в степи - это я про себя, я родился в Казахстане, за границей, то есть - так вот, казаху, родившемуся в степи, а точнее, глазам казаха, родившегося в степи, свойственна любовь к взгляду вдаль.

Это я выяснил недавно, когда вдоволь насмотрелся вдаль.

И, конечно, как человеку, мозг которого включает в себя не только казахские нейроны, но и нейроны многих других народностей, мне свойственно думать, что всё связано со всем.

Ну, а как еще думать, если фамилия твоя болгарская, земли исхода после шестимесячного пребывания на Земле казахские, незнакомые люди в тебе признают зимой еврея, летом индуса, а в итальянском ресторане принимают за итальянца?

И вот с таким багажом, естественно, я связал любовь к взгляду вдаль с казахскими степями.

Взгляд вдаль делает сознание текучим.

Таким образом, я снова Про Поток.

Взгляд вдаль делает сознание текучим, и вот он - Поток!

Без Потока теперь никуда.

Я тут задумался о том, а как играть на африканских барабанах, которые в последнее время очень полюбил, если нет Потока?

Оказалось - никак.

Тогда, дабы соотнести хоть что-то с чем-то, я соотнес импровизацию на барабанах с импровизацией словесной. С писаниной, то есть.

Получилось вот что:

1. Все начинается с предощущения. Предощущение - "щас спою!" Легкая беременность идеей. Желание сотворить, в общем.

2. Потом ищем опору. То есть, что-то, от чего можно оттолкнуться, чтобы начать движение. Хоть какое-то движение, потому что пока еще совсем не важно, что это за движение. Опорой может быть - образ визуальный или словесный, словосочетание, чувство.

3. Далее, найдя опору, начинаем свободно ассоциировать. Ну, то есть, нанизывать образы, или слова, или чувства, как будто во сне - одно влечет за собой другое, никак логически не связанное с предыдущим

4. Но чувства и образы, нанизываемые друг на друга, связаны, тем не менее, что в начале не осознается, и только потом, постепенно это осознание приходит. Это осознание взаимосвязи и есть следующий этап или критерий словесно-импровизационного Потока, четвертый по счету.

5. И ведет он к еще одному шагу, следующему - выводу или итогу. К тому, "а что, собственно, хотело сказаться через все эти ассоциации". Понимание итога самим автором - пятый шаг.

6. Еще должно быть обязательно - оформление окончательного результата, потому как то, что стало понятно тебе, автору, не обязательно будет понятно кому-то еще. Процесс оформления окончательного результата должен включать в себя момент закольцовки вывода-итога с началом всего процесса - для композиционной целостности.

Все эти шесть пунктов не имеют никакого отношения к Потоку. Но!

Они помогают его нащупать и не сбиться с пути.

Это так, если заниматься писаниной.

"А как же с музыкой?" - спросил я моего друга с музыкальным образованием и одновременно читательницу нашего блога по имени Анастасия.

И вот что получилось в ответ:

"Так же будет.

И результат импровизации тоже не всем понятен будет

И образы так же нанизываются.

Да, так и начинают музыку писать, мне кажется. Начинается с желания, а потом мозги отключаешь и пошел. Только в музыке все ярче, ощущений больше, чем картинок

Если я что-то напеваю, и то, что я напеваю, подходит под мои ощущения, то складывается мелодия.

Но это не музыка, это мелодия, на которую потом музыку надо нанизывать.

Мелодия, это скелет. Музыканты-гении слышат сразу не только мелодию, но и несколько инструментов, ее исполняющих. А просто люди рисуют скелет, а потом оформляют уже во что-то более выдающееся.

С барабанами - все также. Вначале нужна мелодия, без барабана.

Потом, когда поешь ее как родную, начинаешь прибавлять инструмент, пробовать, искать. Наверное, вначале один барабан. Искать свои акценты в этой мелодии. Они же могут быть очень разные. Потом еще барабан, потом трещотки какие-нибудь.

Все участники должны нанизываться на твою мелодию, а не только на ритм.

Ну, например… У тебя есть часть мелодии, которая разбита по четвертям. Ты, в зависимости от ощущений выделяешь разные доли в этом отрезке, некоторые молчишь, а некоторые пробиваешь.

Если другие участники не знают мелодии, для них дыра в этом месте будет…"

Дорогие друзья, если с музыкой также, как с писаниной, то это ж ведь какой труд получается!

Не то чтобы - барабань себе в барабан. А еще и беременеть, отталкиваться, ассоциировать, нанизывать и закольцовывать надо.

Ну, ничего, это не страшно, что так много всего - зато теперь понятно, с чего все начинается, если все начинается с беременности.

Ведь с беременностью только и возможно рождение.

Я очень люблю сыр.

Возможно, даже больше, чем любит сыр эта мышь на картинке.

И не только потому, что сыр это единственное "мясо", которое я ем.

А в первую очередь потому, что сыр пахнет…

…сыром.

И это не единственное достоинство сыра.

Сыр может быть холодной закуской, горячей закуской, первым блюдом, вторым блюдом, десертом. Только вот не знаю, компотом сыр может быть?

Но и это еще не все, что есть притягательного в сыре.

Сыр вдохновляет. Вдохновляет благодаря аромату. Это раз.

И два: вдохновляет, являя собой результат волшебства.

Как рождается сыр? Его не было, и вот он есть! Так он рождается! Это волшебство.

Нет, я, конечно, слышал, все это - про молоко, про реакции химические, я даже слышал, что кто-то его варит, потому что есть такие парни - сыровары.

Но я все это не хочу знать, потому что для меня рождение сыра - это волшебство.

Сотворение сыра. А не сыроварение.

И если психотерапия устанет от меня, то я займусь сотворением сыра. А может, и не буду ждать, когда психотерапия устанет. И займусь завтра.

Теперь дальше.

Приходит человек и говорит: "У меня удушье".

Ты берешь его правой рукой за макушку, а левой за подбородок, и поворачиваешь голову в противоположную сторону той, в которую он смотрел, когда рассказывал все об удушье. А глаза просишь скосить поперек поворота головы.

Он повторяет все об удушье в такой позе.

Пока он повторяет, то начинает смеяться.

Это ничего не означает.

Хотя нет, означает.

Потому что любая реакция что-то означает.

Он смеется, потому что не может вспомнить, каким в точности было его круглосуточное удушье полуторагодовалой давности.

Хотя, может быть, и не поэтому.

Может быть, потому, что говорить в такой позе о том, чему соответствовала другая поза, непросто: мозг не дает работать нужным для удушья нейронам и запускает в работу другие.

Но и это может не соответствовать истине.

Потому что - ну откуда тебе знать - какие там нейроны работают?

Человек засмеялся, потому что ему смешно. Только это и означает смех.

На вопрос об ощущениях в том месте тела, где располагалась история об удушье, человек замечает "некое присутствие".

"Некое присутствие" говорит с человеком, используя человеческие слова.

В этих словах к человеку - то, чем являлось ощущение, ставшее впоследствии "неким присутствием".

"Некое присутствие" обрело черты и разразилось энергией.

Тело, обретшее энергию, захотело движения.

Движения во внешнем. Действия.

Мысль преддверие действия.

Сижу я и думаю, а при чем здесь сыр?

А потому что сотворение сыра, это вам не голову за макушку повернуть!

Иметь цель и достигать, не идя к ней?

Как это?

Цель – состояние Потока. Но как не идти к ней? Фиксироваться на не значительном? Фиксироваться, усиливать незначительное, получать значение и отпускать?

Отпускать добытое значение? Чтобы вновь фиксироваться на чем-то не значительном? Вновь отпустив добытое значение?

Поток – череда парадоксов?

Логично ли, что в Потоке, состоящем из парадоксов, присутствует логика? Это не только логично, но и парадоксально.

Поскольку для того, чтобы череду парадоксов иметь самодостаточной, ее прерывает логика.

Логика противоречит парадоксу. Череда парадоксов логична. Прерывание череды парадоксов логикой – парадоксально.

Логика и парадокс – не есть отдельные свойства Потока.

Парадоксально-логическое сочетание логики и парадокса - самоисключающая характеристика Потока.

И основная. Если не единственная.

Таким образом, Поток это то, чего нет.

Но Он есть, потому что мы чуем его последствия!

Поток это малина, которая сама падает тебе в ладонь.

Когда рядом, казалось бы, ни одного малинового куста.

Осень хороша тем, что…

Не знаю, чем хороша осень. Наверное, тем же, чем и остальные времена года.

Радоваться сухой и солнечной осени, оказывается, можно недели две, не более.

Банально, но со всем остальным примерно то же самое: молочный шоколад "Аленка" теряет свою привлекательность, интересные книги и кино "цепляют", но не настолько, любимая музыка тоже хочет покоя.

Как далеко распространяется эта способность нашего мозга делать хорошее привычным?

Если бы мы не умели сохранять впечатления, то каждый раз все хорошее происходило бы с нами впервые.

Но тогда и простейшие действия нам приходилось бы делать как впервые, не умея их делать.

Что лучше?

Быть ребенком, для которого каждое восприятие внове, и который не способен ориентироваться в реальности в силу отсутствия запечатленного и сохраненного опыта?

Или взрослым, для которого все стало привычным, но умеющим и знающим?

Вы скажете, дорогой читатель: "Истина по середине!"

Соглашусь.

Только вот середина эта вечно ускользает.

И когда кажется, что наконец-то ты нашел ее, золотую середину, случается, так называемый, "жизненный опыт".

Случается жизненный опыт, и все твои приобретения требуют пересмотра.

Ты пересматриваешь их, глядя в пространство, делаешь перерыв в приеме внутрь молочного шоколада, чтения, музыки и кино.

Потом - новый жизненный опыт и т.д.

Где-то я слышал, что это нормально, и что это на всю жизнь.

Неизбежно, хоть и грустно.

Папа пришел за три-девять земель один-одинешенек, пешком, в одной рубахе, с пустыми руками и вывел своих детей из забвения.

Вот это уникальность!

Вот это единственность и неповторимость!

И каждый может быть папой.

Как сказал замечательный русский писатель, любимый писатель моего любимого поэта Иосифа Бродского, Андрей Платонов: «К людям нужно относиться по-отечески».

Папа пришел пешком и с пустыми руками, но внутри него был по-детски оформленный не то человек-паук, не то тарзан, в общем, супермен, похожий на живого робота со сгустками мускулов, кряжистый и одухотворенный своей священной яростью достичь желаемого.

Противостоять этим двум – супермену в папе и папе в супермене – нет никакой возможности, да и желания не возникает – не нашлось таких смельчаков. Даже не вышел никто возразить.

Папа пришел один и с пустыми руками вывел детей из забвения!

Вот это уникальность! Вот это единственность и неповторимость!

***

- Ему мир в этом мире, - сказала его мама. А маму он пока еще слушался. Такой уж он был и оставался таким.

- И папино пальто ему не надо, - потому что папа давно ушел, а пальто оставил.

- Хоть майка под пальто и хороша, пальто все равно не надо. Пускай без пальто. Это его жизнь.

Попробовал бы кто-нибудь надеть папино пальто. Я пробовал раз. Больше не стал.

Он послушался маму, снял пальто. Его лицо просветлело. Или отсвет давала белая майка, что была все это время под пальто.

Плечи расправились, грудь посмотрела вперед, и он сказал маме:

- Мама, я женюсь.

Мама не смогла ничего ответить и только кивнула. Ведь она сама только что сняла с него папино пальто.

***

Из анамнеза:

«…каждый раз, когда я начинаю новую пару, она делает то же самое. Зачем два сапожника в одном доме? Она говорит, что если она может родить, то и сапоги не проблема. А я не понимаю, зачем два сапожника в одном доме?..»