Я вздремнул на диванчике в ожидании следующего клиента.
Это была семья: энергично улыбающаяся мама, «спящий» папа и обаятельнейшая девочка трех лет – игривая и подвижная, как и положено девочке в этом возрасте.
Мама и папа уселись под прямым углом друг к другу, а девочка сновала туда-сюда как раскрученный волчок.
Это у нее - с рождения были запоры, которые врачи определили, в силу невозможности с ними справиться традиционными методами, как психогенные.
Мои глаза закрывались и временами были закрытыми. Я зевал. И папа этого семейства был мне очень понятен.
Он без конца что-то бормотал про себя как во сне. И когда я переспрашивал его, что именно он только что сказал, он говорил, не изменяя тональности, что-то вроде: «Баловная девочка, бегает и бегает…»
Мама все это время рассказывала, как они справляются с этой ситуацией и что предпринимали за эти три года. А я не понимал – сплю, бодрствую или сновижу наяву.
Я ведь вздремнул на диванчике в ожидании следующего клиента, и остатки сна на мне или остатки меня на диванчике продолжали быть.
Мама это заметила, но не подала вида, и всё продолжала рассказывать, энергично улыбаясь.
Папа спал, открытыми глазами наблюдая за девочкой и бормоча едва слышно…
Девочка бегала и бегала…
Я смотрел на эту семью и не верил никому кроме девочки.
Ни маминой энергичной улыбке, ни бормотанию спящего с открытыми глазами папы.
Они мне снились. А девочка была реальной. И я верил ее беготне.
Фраза «дети это наше подсознание» вспомнилась неожиданно, как будто приснилась.
И я попросил папу повторять за девочкой все, что делает она.
Папа удивился одними бровями, пробормотал что-то и послушно улегся на диван вверх ногами, как только что сделала девочка.
Она заметила эту перемену в папином поведении и включилась активно: «Папа, а давай так, а давай так…»
Потом еще активнее: «Делай так!»
Через несколько минут папа бегал по кабинету, подпрыгивая и крутясь на месте, едва успевая переводить дыхание.
Мама хохотала в изнеможении на своем месте. Так, что я теперь верил.
Но продолжал дремать, то ли на своем диванчике, то ли на рабочем кресле, изредка подбадривая папу похвалой.
Чем-то все должно было разрешиться.
Но я никак не мог предположить такой развязки!
Девочка, видя, что папа неотступно следует за ней, повторяя все ее действия, разбегается и со всего маху врывается в промежность, сидящей на диванчике, хохочущей мамы!
Обнимает ласково маму, поворачивается и выжидательно смотрит на папу.
Папа застывает на месте. Девочка повторяет трюк.
Папа ни с места.
Девочка меняет тактику – теребит мамину грудь, обнимает, а в завершении этого процесса засовывает свою головку в мамину промежность.
Мама хохочет, широко распахнутыми глазами глядя на меня, папа что-то бормочет, застыв на месте.
Я стараюсь проснуться, потому что это уже не сон – девочка решила разбудить всех – и начинаю более активно подбадривать папу.
Моих усилий хватило лишь на то, чтобы папа подошел поближе, присел на диванчике рядом с мамой и сымитировал то, что делала девочка, не касаясь колышущегося тела хохочущей мамы.
Девочка тем временем продолжала начатое с разными вариациями.
В итоге папа так и не смог исполнить задуманное девочкой. Мама усыпила девочку, усадив ее на колени, и, взяв энергичную улыбку, почти уснула сама.
Я тоже хотел было задремать на своем то ли диванчике, то ли рабочем кресле.
Но надо было что-то делать, ведь речь шла о детском запоре.
Я попросил папу с девочкой выйти в коридор.
Когда они удалились, спрашиваю мама: «Как вы относитесь к тому, к чему вся эта игра в конечном итоге привела?»
Мама не поняла вопроса и стала пространно говорить о том, что дома они тоже любят играть в волка и зайцев, где папа изображает волка, а они с девочкой – зайцев. Волк, естественно, охотится на зайцев.
Я еще раз повторил вопрос.
Она смотрит на меня и начинает говорить снова о том, что папа, вероятно, справился, но мог бы и поактивнее.
- Вы, - говорю, - не отвечаете на мой вопрос.
Она говорит:
- Задайте его по-другому.
На секундочку задумываюсь и спрашиваю:
- Кто в вашей паре чаще является инициатором интимной близости?
- Раньше, очень давно, была я, а теперь никто, - отвечает мама. Кстати, к этому времени энергичная улыбка ушла, и энергичность как явление тоже поубавилась.
Я говорю: «Ваша девочка – гений!» и начинаю рассуждать что-то о чистке зубов – мол, процедура обязательная, но лучше, если она будет еще и приятная, и хорошо бы иметь подходящие для этого инструменты и материалы, овладеть техникой и научиться делать это достаточно регулярно, приобретая свой собственный ритм, поскольку на сегодняшний день существует не только зубная щетка, но еще и флосс, зонды, полоскания и т.д.
- А вы считаете, это как-то связано? – спрашивает мама, имея ввиду то, с чем они пришли, и то, что мы видели.
- Ваша тормозная семейная коммуникация тормозит все жизненные процессы и потоки. И девочка показала в этой нехитрой игре, повышающей скорость жизненного процесса и усиливающей течение потоков, чего она хочет, и что ей нужно для благополучия. А у вас этого нет. Более того, она показала весь интимный акт во всей его полноте – от предварительных ласк через промежуточные этапы к кульминации! (мама хохочет)
- И она сделала это так, - продолжаю я, окончательно проснувшись, - что мы увидели абсолютно всё: поведение папы, поведение мамы, мы увидели даже то, что сама девочка своим присутствием мешает тому, чего искренне, но неосознанно, очень желает.
- Да! Да! – кричит мама, - она занимает всю нашу кровать!!!
- Хотите помочь девочке, дайте ее подсознанию того, чего оно хочет.
Мы поговорили с мамой о том, как важны на всех уровнях гармоничные интимные отношения между мужем и женой для семьи.
Мы не стали говорить о том, что взрослые в этой семье не прикасаются друг к другу, не смотрят в глаза друг другу, говорят в различных тональностях, а значит, благоприятных условия для обмена энергиями, который обязателен как чистка зубов, не создают.
Они ведь пришли спросить про детский запор.
Следующая встреча состоится. А, возможно, она не нужна.
И пускай эта нехитрая игра будет маме в помощь, тем более, что мама теперь знает, какой процесс ей хорошо бы отрегулировать.
Прощаясь, мама сказал, что получила то, за чем пришла, и оставила на краешке моего стола сумму в два раз большую, чем полагалось.
Они попрощались и ушли, а я еще долго соображал – дремлю ли я на диванчике или в рабочем кресле, или это я бодрствую и даже провожу консультацию.
P.S. Продолжение Дневника Сновидений здесь.
