Блог Павла Лачёва

В мой кабинет вошел посетитель. Молодой обаятельный мужчина. Лицо серьезное. Сосредоточенное. Легкий румянец. В общем, правильное для мужчины лицо. Проходит, здоровается, снимает верхнюю одежду. Поправляет воротник кремового цвета пуловера. В галстуке. Ах, да, аккуратная бородка и очки. Садится. Спина очень прямая.

Я молча жду. Посетитель посмотрел на меня:
- У меня к вам вопрос.
- Хорошо, слушаю вас, - спина к этому времени у меня тоже очень прямая.
- Что будет чувствовать мужчина, бывший с двумя женщинами одновременно, если одну из них он оставит?
Отвечаю:
- Мужчина, скорее всего, будет чувствовать определенную ответственность за ЛЮБУЮ из женщин, какую бы он ни оставил, тем более, если предполагается, что там или/и там есть или/и будут дети.

Мой посетитель поднялся, поблагодарил, пожал руку, попрощался и вышел.

Это называется очень короткая консультация. Я расслабил спину и принял на стуле более привычное положение.

Через четыре дня тот же посетитель вновь позвонил и записался на консультацию.

При встрече повторно в моем кабинете мы обменялись легкими полуулыбками, что означало: «мы вполне хорошо и приятно знакомы».

Мой посетитель позволил себе фразу, не имеющую, как мне показалось, прямого отношения к вопросу, предназначенному быть спрошенным и отвеченным сегодня.
Он сказал:
- Все так быстро меняется!
Сказал и улыбнулся. Я согласно кивнул и улыбнулся в ответ, поскольку не согласиться было невозможно. Ответив таким образом, я продолжил молча ждать.

Посетитель говорит:
- У меня вопрос.
Я кивнул.
- Другой.
Я кивнул еще.
- Как мужчина может понять, в чем смысл его жизни?
Я ответил:
- Он может задать себе вопрос: «Для чего я нужен окружающему миру?»

Я ответил и замолчал. Возможно, я подумал, что посетитель поднимется, поблагодарит, пожмет руку, попрощается и выйдет. Возможно, еще раз улыбнется. А, возможно, я ждал продолжения.

Продолжение последовало. Посетитель сказал:
- Я хочу создать большую семью и вырастить много успешных людей – моих детей.
- Я для вас, - говорю я ему, - часть окружающего мира. Для чего мне то, что вы собираетесь сделать?
- Возможно, среди этих людей, успешных и хороших людей, которыми вырастут мои дети, будут друзья и подруги вашим детям.
- Хорошо, - говорю, - а если, став успешными хорошими людьми, ваши дети решат посвятить себя тому же, что и вы? И ваши внуки, дети ваших детей тоже..?
- Вы хотите сказать, что только семья для мужчины это еще не все?
- Возможно.
- А что еще?
- А что еще вы хотите дать окружающему миру?
- ?
- Чего лишится мир, если вас вдруг не станет?
- Например?
- Например, если вы умеете воспитать успешного хорошего человека, можете поделиться со мной этим умением?
- Понятно! Чтобы понять, есть ли в моей жизни смысл, я спрашиваю себя: «Насколько необходимо всем то, что я могу дать?»
- Например?
- Например, я делаю корзинку и отдаю ее тому, кому она нужна. Смысл есть. Или я делаю корзинку, которая никому не нужна. Смысла нет.
- А если за корзинкой придут не сегодня, а завтра?
- ?
- Если то, что вы делаете потребуется следующим поколениям?
- ?
- Сегодня вы не видите того, кому нужна корзинка. Перестаете делать. А завтра приходит человек и говорит «мне нужно».
- Какой выход?
- Иерархия смыслов.
- ?
- Распределение действий по степени нужности кому-то.
- Например?
- Например, стакан воды жаждущему прямо сейчас, корзинка нуждающемуся завтра, культурное наследие будущим поколениям…
- Понятно. Каждое действие наполнено нужностью кому-то. И степень нужности определяет место смысла этого действия в иерархии смыслов.

Посетитель поднялся, поблагодарил, пожал руку, попрощался и, прихватив с вешалки верхнюю одежду, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я тоже мысленно попрощался. Хорошо, когда клиент точно знает, чего хочет. Дай, Бог, ему счастья!

PS. Мой посетитель пришел и в третий и в четвертый раз. И мы снова говорили о семье и смысле жизни. Теперь уже долго, подробно и про нас.

Сегодня меня спросили (признаться, я и сам задавал себе этот вопрос два раза): "Для чего?" В смысле, для чего мне блог? Для чего я ТУТ это пишу?

Ответ оказался прост. И я решил его записать.

Я наивно надеюсь, что кому-нибудь ЭТО чем-то поможет. Кому-то, кроме того, кто был посетителем моего кабинета. Или тому, кто был в числе таких посетителей. В общем, кому-то.

Короче, я наивно надеюсь помочь.
Это все.

Здравствуйте, дорогие друзья! Разрешите представить вам моего друга и коллегу Анну Бердникову. Аня психолог и практикующий семейный консультант. Живет в городе Новосибирске. Кандидат наук и доцент кафедры педагогики и психологии НГПУ. Сегодня мы публикуем статью Ани о нашем взаимодействии с нашими детьми.

Насколько воспитание – осознанный процесс?

Над этим вопросом не принято задумываться, потому как считается, что воспитание полностью осознанный процесс. Однако, к сожалению, это далеко не соответствует действительности. Более того, наблюдение за взаимодействием родителей и детей на детских площадках, родительская речь, обращенная непосредственно к ребенку; комментарии родителей к своим педагогическим воздействиям на консультациях и занятиях с психологом, позволяют выделить несколько уровней осознанности как речевого, так и не речевого воспитательного воздействия на ребенка.

0. К этому уровню относятся высказывания, адресуемые без какой-либо редакции, как взрослым собеседникам, так и маленькому ребенку. Как правило, это автоматические оценочные фразы, цель которых повлиять на поведение ребенка, изменить его. Оставив за скобками выражения, содержащие ненормативную лексику, остановимся на таких наиболее типичных репликах:
Ты сдурел что ли?
Ты что, совсем что ли?

Назвать этот уровень нулевым с точки зрения осознанности позволяют следующие факты:
1) реплика носит автоматический характер, представляется наиболее частотной реакцией на различные проявления ребенка;
2) не подвергается ревизии и редакции в зависимости от фактора адресата. Например, «…я папику нашему говорю: Что сдурел, да?»;
3) педагогическая эффективность подобных высказываний, как правило, очень низкая, потому что ребенок быстро привыкает к этим фразам и перестает обращать на них внимание, они становятся фоном.

1. К этому уровню отнесены высказывания и воздействия первоначально неосознанные, но под влиянием каких-либо внешних факторов, подвергшиеся осмыслению позже. Например, двухлетний ребенок стоит на краю лужи и пальчиками ног сквозь ремешки босоножек пытается дотянуться до воды. Мама, заметив это, бросает предупредительные реплики: «Миша, не лезь в воду!», «Я кому говорю?».

Затем мама, взяв ребенка за руку, оттаскивает от воды, свою вторую руку заносит для шлепка. Будучи пойманной за эту руку и остановленной вопросом: «Что ты сейчас делаешь?», отвечает: «Я объясняю ему, что нельзя лезть в воду».

Из приведенного выше примера следует, что не будь внешнего вопроса: «Что ты делаешь?», ребенок был бы автоматически наказан физически, при чем это педагогическое воздействие даже не расценивалось бы как шлепок, в сознании мамы воздействие осталось бы «объяснением».

Вообще, тема физического наказания в родительской речи примечательна образованием большого количества эвфемизмов - слов со смягчающим смыслом. На вопрос «Бьете ли вы своего ребенка?» почти в ста процентах случаев дается отрицательный ответ.

Вопрос «Наказываете ли Вы своего ребенка физически?» заставляет задуматься, оценить педагогическую тактику и стратегию и дает некоторый процент утвердительных ответов.

На вопрос «Шлепаете ли вы своего ребенка иногда в воспитательных целях?» утвердительный ответ бывает получен в восьмидесяти процентов случаев.

2. К этому уровню были отнесены родительские высказывания, обдумываемые постфактум. Однако, находящийся на этом уровне осознанности родитель, как правило, может самостоятельно определить, что в педагогическом процессе присутствует сбой, но понять, в чем причина низкой эффективности предпринимаемых им педагогических воздействий, пока не имеет возможности, следовательно, обращается за квалифицированной помощью.

Например, в ответ на просьбу психолога описать типичную ситуацию конфликта и собственные чувства, пользуясь моделью: "Когда ребенок делает …, я чувствую…", мама говорит: «Когда Аленка хватает игрушку с витрины и требует ее купить, я, конечно, ни злости, ни раздражения не испытываю…».

Последующий анализ позволяет выявить, что именно эти чувства, наличие которых отрицается, изначально присутствуют и формируют дальнейшее развитие ситуации.

Другой пример. "В последнее время ребенок стал агрессивен, он без всякого повода бьет меня по лицу, - пишет мама полуторагодовалого малыша. – Ударит и смотрит внимательно, что я ему скажу. Папа наш не выдерживает - начинает его шлепать, тоже бесполезно. Ни уговоры, ни шлепки не помогают справиться с агрессией ребенка. Что делать?"

Данный контекст примечателен тем, что является образцом письменной речи, которая, как известно, отличается от устной речи большей структурированностью и продуманностью. Тем не менее, излагая сложности взаимоотношений с ребенком, мама, даже записав свои мысли по этому поводу, не замечает явного противоречия в своих действиях. Борьба с агрессивными действиями ребенка ведется физическим наказанием, по сути, агрессией, направленной на ребенка.

Основным отличием этого уровня осознанности является то, что для переоценки педагогической тактики, родителю не требуется внешний стимулятор, необходимый для предыдущего уровня.

3. Данный уровень осознанности характеризуется тем, что родитель, находящийся на нем, слышит то, что говорит сам, и то, что отвечает ребенок. При этом если родитель допускает неточность или неправильно формулирует свою мысль, он в состоянии вернуться и самостоятельно исправить коммуникативную ситуацию.

Например, "Выключи магнитофон, у меня из-за тебя голова болит! Нет, конечно, не из-за тебя, а из-за шума. Выключи, пожалуйста."

Главное различие в приведенных высказываниях заключается в изменении причины головной боли. В первом случае такой причиной назван ребенок - ему дана негативная оценка. Во втором случае причиной назван шум, производимый магнитофоном, что в большей степени соответствует действительности, во-первых. Во-вторых, позволяет избежать негативной оценки личности ребенка.

4. К этому уровню осознанности относятся высказывания родительской речи, обдуманные заранее и специальным образом подготовленные.

Мама трехлетнего ребенка пришла на консультацию с жалобой: ребенок не может слышать отказ – сразу срывается в истерику. Типичным примером оказалась такая ситуация: ребенок просит конфету, мама ему отказывает, ребенок закатывает истерику.

При детальном анализе ситуации выяснилось, что ребенка около года назад отлучили от груди, и режим питания с тех пор так и не восстановился: ребенок очень мало и нерегулярно ест, маму эта ситуация очень беспокоит. Поэтому когда ребенок перед едой просит конфету, мама, имея твердое убеждение, что сладкое перед едой негативно повлияет на и так далеко не волчий аппетит сына, отказывает, вкладывая в запрет все свое беспокойство, тревогу и раздражение от того, что ситуация повторяется опять и опять. Ребенок пугается и начинает плакать, он не понимает, откуда такой эмоциональный всплеск в ответ на обычную просьбу, а спросить об этом у мамы в силу возраста пока не может.

В приведенной выше ситуации с конфетами высказывание, адресованное ребенку, имело следующий вид:
"Саша, я не могу дать тебе конфету сейчас, потому что беспокоюсь о твоем животике, мне кажется, что после конфеты тебе сложно будет есть суп. Давай сначала накормим животик супом, а потом конфетой!" Удивлению мамы не было границ, когда ребенок, получив на свой вопрос о конфетах такой ответ, кивнул и спокойно пошел заниматься своими делами.

Полученная классификация в дальнейшем вполне возможно будет уточняться и детализироваться.

Практической ее ценностью представляется обозначение «зоны ближайшего коммуникативно-педагогического развития» для каждого отдельно взятого родителя, пришедшего на консультацию.

Вопросы и комментарии Ане можно оставлять прямо на нашем блоге. И мне тоже .

Удивительный по своему воздействию на восприятие вопрос, побуждающий к многообразным рассуждениям, обнаружил среди афоризмов и спешу поделиться с вами, дорогие друзья.
Возможно, будет полезно не только мужчинам.
Принадлежит Лоренсу Питеру (1919 - 1990 гг.) педагогу и литератору:

"Смог бы мальчик, которым Вы были, гордиться таким мужчиной, как Вы?"

Если честно порассуждать на эту тему, много интересного приходит на ум .

В продолжение вот этой темы давайте на мгновение задумаемся, каким было бы идеальное восприятие абсолютно психически здорового и благополучного человека, к которому мы предположительно стремимся. В воображении рисуется картинка, где наш "абсолютно психически здоровый", располагая сознанием, свободным от не позитивных образов, имеет одну простую особенность: он не способен подумать о ком-то не хорошо. И если такую формулировку - "не способен подумать о ком-то не хорошо" - взять в качестве точки отсчета, то первым, кто в паре "психотерапевт-клиент" должен был бы проявить стремление реализовать такое умение, является именно психотерапевт. То есть, мы, уважаемые коллеги.

А, следовательно, о пришедшем к нам на прием клиенте, мы думаем только хорошее. Вот эта установка определяет многие дополнительные последствия в отношениях "психотерапевт-клиент". В частности:
1) если клиент в порядке, то, значит, его реакции на любую ситуацию - это лучшее его "делание" на сегодняшний момент времени в данных обстоятельствах;
2) если клиент в порядке, то, значит, он располагает всеми необходимыми возможностями для решения любых ситуаций, проявившихся в его жизни;
3) если клиент в порядке, то, значит, окружающую реальность он воспринимает наилучшим образом, доступным ему сегодня;
4) если клиент в порядке, то, значит, он правильно выбрал время, место и терапевта для того, чтобы улучшить свою жизнь и себя;
5) и многие-многие другие последствия этого простого, но очень важного отношения к человеку.

Такое отношение "клиент в порядке" одновременно служит инструментом соблюдения экологии в отношениях "психотерапевт-клиент". А именно:
1) оберегает от "навязывания" помощи клиента, который еще пока не "убедил" психотерапевта в наличии трудности у себя;
2) защищает терапевта от эмоционального "выгорания", поскольку его установки позволяют на протяжении всего процесса испытывать только положительные чувства;
3) помогает удерживать процесс исключительно в рамках запроса самого клиента;
4) значительно сокращает продолжительность оказания помощи, так как помогает клиенту выбрать направление в сторону решения, избегая направленности на проблему;
5) и еще многие обстоятельства создают благоприятность для выбора именно такой установки - "клиент в порядке".

Опасения, высказанные моими коллегами в частных беседах и на обучающих семинарах: "А как же тогда помогать, если считаешь клиента в порядке?", безосновательны, поскольку именно такое отношение побуждает терапевта задавать открытые вопросы, исходя из собственного "незнания" ситуации этого клиента, благодаря которым именно сам клиент и расскажет о том, с чем он к нам пришел.

Более того, установка "клиент в порядке" со всеми вытекающими последствиями помогает созданию благоприятной доверительной атмосферы открытости, способствующей эффективности процесса консультирования.

Большая тема, требующая обдумывания и рассуждения. Буду благодарен за любые вопросы и комментарии.

PS. Клиенту точно такое отношение нравится. Уточнял. Сами представьте, что для вас приятнее, когда вас воспринимают как "в порядке" или наоборот? Ответ очевиден.

Дорогие друзья, уважаемые коллеги психологи и психотерапевты, читатели! Здравствуйте! Уже не в первый раз меня посещает мысль о том, чтобы отказаться от названия "психотерапевт". Поясню. Сегодняшняя психотерапия и сегодняшний психотерапевт обречены, да-да, именно обречены на поиск в пришедшем на консультацию или на прием клиенте или пациенте чего-нибудь "негативного", или "больного", или "неправильного". А это ведет ко многим нежелательным последствиям. И как раз к таким, от которых сама же психотерапия и призвана "спасать" людей.

Вот и получается парадокс, который в рамках существующих концепций, подходов и школ разрешить не удается.
Какую ни возьми. И хоть я с большим уважением отношусь ко всем коллегам всех времен и народов, но вот посмотрите: психоанализ отправной точкой считает конфликт в подсознании, гештальт побуждает повторно пережить негативные эмоции, психодрама вроде бы здорового человека ставит в заведомо нездоровую ситуацию и предлагает прожить ее… И т.д и т.п., какой бы психотерапевтический подход мы не взяли. И те, и другие, и третьи - либо основаны на негативном предписании, либо - на негативном предположении.

Наверное, можно сказать, что все подходы, сложившиеся на сегодняшний день (за исключением разве что некоторых поведенческих), в основе своей содержат не позитивные предпосылки по отношению к человеку и реальности, его окружающей.

А как же быть с позитивным восприятием, которое, как мы знаем, так важно для нормального развития человека? Если психотерапевту, какого бы направления он не придерживался, необходимо в уме держать ВОЗМОЖНЫЕ негативные обстоятельства жизнедеятельности его клиента, то каким образом ему, психотерапевту, избежать "профессиональной деформации" и не начать искать в каждом человеке нездоровые проявления? А ведь он, психотерапевт, призван и сам быть жизнерадостным и клиента вдохновить на еще большую жизнерадостность. Но быть жизнерадостным, выискивая болезнь, не получится. И другого в таком случае заразить жизнерадостностью не получится. Человек может дать только то, что имеет сам.

Если позволите, приведу цитату, которая вроде бы из далекой древности, но сказанная нашим современником, обрела новое звучание, и, кроме того, очень хорошо, как мне кажется, показывает направление, в котором людям помогающих профессий стоило бы посмотреть:

"…и сказал он: "Забудьте про себя, вы - это мир окружающий. Там проявляется ваше счастье. Вы - сеятели. Истинная ваша радость - не когда амбары заполнятся зерном, а когда вы начинаете разбрасывать эти зёрна, и появляются первые росточки. Это - истинная радость, счастье человека. Полей много, и почва разная ожидает принятия зёрен. Но об этом сеятелю думать не должно, он познает счастье в посевах". Главное пожелание человеку, ищущему своё счастье, — искать счастье для своего ближнего, стремиться создать счастье своему ближнему, помочь ему ощутить это счастье. Моё счастье — когда я вижу счастливого человека. И это я хочу сделать…"

Это, если и не ответ на вопрос "Как быть?", то как минимум "палец, указывающий на Луну".

Когда человек понимает главную задачу - научиться мыслить только положительными образами, выбирать только созидательные фразы, которые активно перестраивают его внутреннюю суть, - он идет по Земле с улыбкой, передает эту улыбку Земле, и происходит удивительное чудо. И в связи с этим, еще вот такое правило или даже закон (для меня) из одной сказочной книги:

"Помните простое волшебно таинство, которое помогает вам жить в радости на этой Земле, когда вы научитесь всегда бесконечно сомневаться во всем дурном, лживом, нехорошем, даже если это правда, и бесконечно верить в доброе, верить этому всегда, даже если это неправда".

Здоровый человек говорит о радостях жизни. Так кому же говорить о радости, как не психотерапевту? И о чем говорить психотерапевту, как не о радости?